|
Этот человек известен как в стране , так и за рубежом. Особенно он популярен в тех кругах и среди тех людей, которые так или иначе связаны с наркотиками. Одни восхищаются его смелостью и бесстрашием, бесконечно уважая за целеустремленность и верность избранному пути; другие, само собой, питают к нему, мягко говоря, особую, стойкую неприязнь. Да, что там лукавить, просто ненавидят всеми фибрами души . Иначе и быть не может, потому что на протяжении многих лет он ведет жесточайшую, непримиримую борьбу с ужасным злом - наркотиками, а значит, в итоге, лишает этих самых "других" огромных доходов.
Владимир Иванович Иванов - президент Союза общественных организаций "Россия без наркотиков" , доктор медицинских наук, академик, член Совета при ФСКН РФ по борьбе с наркотиками - сегодняшний гость нашей газеты. Он рассказывает: -... Уже 4 года как я не произношу словосочетание "наркобизнес" , а чтобы догадаться почему, мне пришлось предыдущие 35 лет собирать материалы и обдумывать это. Впервые обнародовал эту идею в Батуми, когда еще Абашидзе был председателем Совета Республики Аджарии, и где он, в свое время, собрал известную по своему резонансу международную антинаркотическую конференцию. На ней он публично взял на себя личную ответственность за уничтожение наркотерроризма сначала в Аджарии, а затем В Грузии. После этого последовали известные события, которые я трактовал так: такое агрессивно-резкое, моментальное, ничем не обоснованное уничтожение клана Абашидзе на территории, было продиктовано не только политическими амбициями нового президента Грузии , а и борьбой за наркокоридоры, которые Абашидзе перекрыл в Аджарии. И когда он рассказал мне о том, что, к примеру, хлопок шел в Батуми, а с ним переправлялись тонны героина, то как только он пресек это - пресловутый хлопок пошел в Поти. Согласитесь, достаточно красноречивый пример тому, за что на самом деле боролся тот президент и его правительство. Так вот, выступая на батумской конференции, я высказал мысль, что все-таки бизнес в русском языке ассоциируется с понятием положительным: это занятость, труд - дело, а вот "нарко " никак к делу подтянуть не получается. По сути, навязав нам термин "наркобизнес", который стали сравнивать по доходности со сталелитейной, алюминиевой, нефтегазовой промышленностью, невольно стали возвеличивать его в умах рядового человека. Я счел не адекватным такой посыл, понимая к этому моменту, почему наркотерроризм (ныне я называю это явление именно так), хотите или не хотите, пользуется определенным почтением в умах госчиновников, у которых есть все рычаги для его уничтожения, но, простите, ощущение опасности преобладает над возможностями. И, в силу этого, проблема объявлена неразрешимой в мировом масштабе. Она разрешима, но сначала надо убрать собственные преграды. Человек никогда не достигает своей цели, если он ее не ставит. Значит, если мы не ставим целью уничтожить наркотерроризм - мы его не уничтожим. Это аксиома. Поэтому, разоблачая миф о непобедимости наркотерроризма, в который люди поверили, не опровергая оный, они как бы обязуют себя вести в соответствии с данным положением. И посему в газетах видим: международный, непобедимый, вездесущий и т.д., нарко"бизнес". Народ, читая такие заголовки, на самом деле готовит себя к какому-то неотвратимому ужасу. Да как же вообще можно даже помыслить о том, чтобы с этим злом можно бороться?! Но если так думает основная часть населения, это еще полбеды, а если так думают наши политики? Я многократно убеждался в том, что люди, сидящие на ключевых постах в государстве, считают наркотерроризм неуязвимым и непобедимым. Это, к счастью, не так. Я очень доволен тем, что увидел конкретные отголоски моим взглядам в нынешней программе Виктора Черкесова, которого назначили председателем правительственной комиссии по борьбе с наркотиками. В ней четко прослеживается необходимость увеличения процента раскрываемости преступлений, снижение процента сбыта и т.д. Это уже серьезный прорыв. И когда я вижу высоких чиновников, которые готовы бороться с нарко"бизнесом" всю жизнь, потому что за это платят деньги, но они не готовы победить, и вот реальность: вчера, например, разговаривал с наркоманом из Балашихи. Он не первый и не последний в моей практике, тем не менее, диалог такой: - Сколько, примерно, человек, - спрашиваю, - ты знаешь в Балашихе в лицо, по имени из наркоманов? - Ну, человек 200, а в принципе мы все друг друга знаем... - Где покупаете наркотики? - Вы сами хорошо знаете, конечно, у барыг. - А как ты думаешь, почему барыга чувствует себя в безопасности? - Ну, само собой, участковый крышует, само собой, сотрудники ФСКН на стреме; они обнаглели настолько, что сначала ловят нас и отнимают дозу, затем отпускают за 3 тыс. рублей, и через несколько дней нам же эту дозу продают через барыг... Отсюда возникает вопрос: возможно ли уничтожить наркотерроризм на нашей территории? Ответ: возможно. Только вначале надо понять, что наркотерроризм в том виде, в котором он существует в России, невозможен, подчеркиваю, невозможен без попустительства или прямого соучастия государственных представителей разного толка. Еще раз подчеркиваю - наркотерроризм в России невозможен без участия государства. К примеру, Иосиф Кобзон - председатель Комитета по культуре Госдумы РФ, в 1993 г., после моего выступления по 1-ому каналу телевидения, отказался от лицензии на производство, транспорт и сбыт наркотиков. Я рад, что даже на своем месте, далеко от Кремля, мне удается каким-то образом влиять на эти процессы. Ну, а добавьте мне полномочий, и я выполню то, о чем говорю. Разгул наркотерроризма в РФ, который мы сами заказали и в полной мере получили, отчасти, от нашей необразованности, отчасти, от нечистоплотности госсужащих начался с того, что в 90-е от лица государства детям разрешили употреблять наркотики. Как это выглядело и как было закамуфлировано? Мало кто на эту тему в принципе рассуждал, но факт остается фактом: до 1991г. в Уголовном кодексе РФ была статья об ответственности за незаконное употребление наркотиков. Но она была изъята. И трудно ли догадаться, что то, что было запрещено, стало разрешено. Далее последовала очень забавная мифотворческая истерия по поводу "легких" наркотиков, которых, кстати, в природе не существует, это я уже как врач говорю. Но люди-то не все знают, и мамы, папы верят, - травка, ничего страшного. И вдруг звонок из Склифософского: ребенок при смерти от передозировки... В этом же законе, который действует до сих пор, прописано с одной стороны, что государство обеспечивает монополию на производство, транспорт и сбыт наркотиков, т.е. действия с наркотиками разрешено только государству и никому более, а с другой - лицензия на эти действия выдается юридическим лицам, и не подчеркнуто, что эти юрлица обязаны быть государственными. Это я к тому, как к певцу и депутату Кобзону попала лицензия на производство, транспорт и сбыт наркотиков. Он тогда развивал аптечную сеть через фирму, которая занималась, к слову, шоу-бизнесом, а руководила ею его супруга. Я еще не знал об аптечной сети и аптечных амбициях депутата Кобзона. Мой интерес возник тогда, когда мне принесли документы, что фирма жены певца - держатель такой лицензии. Тогда-то я и задал вопрос Кобзону: с какой стати? Или, скажем, Брынцалов, который конкурирует с западногерманским "Кетомином", правда, на черном рынке, именно на основании этой лицензии, имеет право производить наркотики. Только какое отношение имеет частая фирма Брынцалова к государству? Вопрос риторический... И вот разгорелся "кетоминовый", причем инспирированный скандал, пошли истерики на 1-ом телеканале, по поводу того, что собачкам, при ранении лапки запретили делать обезболивание под общим наркозом. Я было чуть не прослезился! Как врач, знаю, что детям такие операции на пальцах рук и ног делают под местной анестезией. Видите ли, запретили "Кетомин", а "Кетомин"-то, еще к тому же, по сведениям ФСКН, поддельный, с черного рынка от Брынцалова. Постепенно все утихло, врача, над которым должен был быть показательный процесс, по-моему, так и не посадили, и все продолжается по-прежнему... Тем не менее, должен сказать (по сравнению с 1996 г.), что за 10 лет многое все-таки сделано. Наконец-то, создали Комитет, отдельный госорган - это один момент, и очень важный, другой - пришли совершенно новые люди-профессионалы, не повязанные в МВД-шном клубке. Далее, была разрушена система, во-первых, крупногабаритного сбыта, во-вторых, наказания, когда несогласным подбрасывали килограммы наркотиков. И, конечно, очень успешно в этом направлении работает пресса, не в пример тому что было 10 лет назад. По докладу начальника ГУВД Москвы картина такова: в городе и области кривая "по наркотикам" стала прямой и сползает вниз - это количество преступлений, связанных с ядовитой отравой, количество самоубийств, количество незарегистрированных наркоманов и т.д. Значит, ситуация в России, в Москве, в частности, оздоравливается и существенно. Статистика беспристрастна: в 1996 г. в стране насчитывалось около 14 млн. потребителей наркотиков, сейчас - не больше 4-х млн. Я вижу, вы мне не верите, но это так. Другое дело, если мы ничего не поменяем, то это всего лишь передышка. И она может оказаться очень короткой. Ваше право не соглашаться со мной и спорить, но я опираюсь не только на статистические данные, а так же на свой опыт. Помимо приема наркозависимых, еще ежегодно читаю по 10-12 лекций в вузах, провожу по 30-40 бесед в школах. И мне есть что сравнивать. В прошлом году, в академии 300 человек сидит на лекции, заинтересованные юные лица, глаза и ни одного "меченого". А 3-4 года назад картина была совсем другая... ...Согласитесь, слишком важная и нужная, в целях безопасности нации, тема. Радует одно: если в государстве есть такие люди, как Владимир Иванов, чьими неимоверными усилиями идет оздоровление отечественного генофонда, то будущее России видится светлым... Галина СЕДЫХ АРХИВ СТАТЕЙ |